Как мы жили в Берлине? Что и говорить, после военных, блокадных и эвакуационных мытарств, да и не очень сытных предвоенных жили мы просто роскошно. Мы были победителями. А победителями мы чувствовали себя не только потому, что таковыми были на самом деле, но и потому, что именно так нас воспринимали сами немцы. Никакого сопротивления и недоброжелательства с их стороны не ощущалось. Обстановка в Берлине, как и во всей Германии, к этому времени была настолько спокойной, что даже мои двенадцатилетние сестры часто самостоятельно ездили в город, и это ни у кого из взрослых не вызывало никакого беспокойства. На фото я с сестрами-близнецами Инной и Микой Много ездил по Берлину и я, иногда на городском транспорте, а иногда и просто на велосипеде. Правда, я всегда носил форму. Память сохранила сверхпочтительное отношение немецких полицейских. Стоило мне выехать на велосипеде на перекресток, как полицейский немедленно перекрывал все движение, услужливо давая русскому матросу возможность пересечь улицу. Помню, однажды в трамвае среди немцев возникла ссора. Мое знание немецкого позволило понять, что ссорившиеся обзывали друг друга «гитлеровцем» и «фашистом». Я понял, что для них это были самые обидные слова. Я объездил почти полностью разрушенный центр Берлина, облазил еще существовавшую тогда Рейхсканцелярию, был в огромном кабинете Гитлера. В небольшом саду, куда выходила когда-то стеклянная стена кабинета, услужливые немцы показали мне даже место, где якобы сожгли тела Гитлера и Евы Браун. Помню, в коридорах и кабинетах Рейхсканцелярии я набрал целый ворох фотографий и каких-то бумаг с подписями Гитлера и Геринга. Увы, стоило мне принести их домой, как они были немедленно сожжены отцом. Развалины поверженного Рейхстага Иногда я договаривался с водителем отца матросом Колей Уткиным, замечательным парнем и почти моим сверстником, что в назначенное время он заберет меня в определенном месте города. Однажды мы договорились о встрече за Бранденбургскими воротами, у Рейхстага. Это была уже американская оккупационная зона, но переходить тогда из зоны в зону можно было еще беспрепятственно. Надо же было такому случиться, что место, куда за мной должен был приехать Николай, оказалось местом встреч немецких проституток с американскими солдатами. Отбиваясь от них, я едва дождался Николая. В общем, мы были победителями и жили, по нашим понятиям, роскошно. В быту наши возможности были несопоставимы с немецкими. Проявлялось это во всем. Например, во всех театрах и кинотеатрах существовали «ложи для победителей». Немцы их занимать не могли. Существовал «гастроном для победителей». Немцев туда не допускали. Гастроном был забит ветчиной, колбасами, окороками, сырами и прочей снедью.PТакое изобилие я увидел потом только с переходом нашей страны на рыночную экономику. Тогда же, в Берлине, мне запомнились прижатые к окнам гастронома носы немецких ребятишек. Очевидно, в своей жизни они также не видели такого чуда. Несоизмеримы были и материальные возможности русских и немцев. Помню такое соотношение: немецкий специалист в КБ получал 250ЂЂЂ 300 марок. На это он мог содержать семью, но скромно. Оклад отца, тогда капитана 1 ранга, составлял 16 000 марок
Для подачи заявки необходимо авторизоваться на сайте
в текстахв названияхв профиляхв комментариях
Комментариев нет:
Отправить комментарий