В то время в восьмом классе Четвертой белград]ской гимназии, неподалеку от автосервиса, вместе с нами учился некто Косача, которого мы прозвали Журавлем и про которого вряд ли можно было ска]зать, что у него много общего с Гргуром. Дело в том, что с Косачей довольно рано произошел не вполне обычный случай, один из тех, которые изменяют все течение жизни и выглядят так, словно вводят буду]щее в настоящее время в качестве причины целой череды событий, хотя на самом деле это совсем не так. Однажды он прямо в классе подрался и без малейших колебаний оторвал ухо своему гораздо бо]лее сильному противнику, причем сделал это как-то мимоходом, словно срывая с дерева яблоко или гру]шу. После этого Косаче пришлось покинуть школу, и некоторое время его не было видно. Рассказывали, что следователь, который занимался его делом, по]требовал предъявить нож с выскакивающим на пру]жинке лезвием, который позже фигурировал в каче]стве вещественного доказательства на процессе об убийстве на Душановаце. Выпущенный за недостат]ком доказательств, Косача продолжал бывать в ком]пании, крутившейся у здешнего кинотеатра, в центре города вообще не показывался и как-то в разгово]ре признался, что на улице Теразие не был уже во]семь лет. Время от времени он появлялся на танцах в Дрндаре неподалеку от церкви на Вождоваце или в кафанах, и в каждом месте, куда заходил, всегда выпивал лишь по одной рюмке сливовицы, следуя по маршруту от Лавадина до Кузнеца . Про него говорили, что в карманах он всегда носит два ножа.
Меня прямо как скорый поезд сшиб, слу]чайно услышали мы как-то раз слова одной из дево]чек, обращенные к соседке по парте, и сразу поняли, что речь шла о Гргуре. Так сын госпожи Руджины покинул мужскую компанию и вошел в женскую...
...Ее сын продолжал ходить в нашу гимназию, он был темен лицом и светел под этой смуглой кожей. Мы его не любили, потому что он унаследовал не]которые из материнских черт, и нам, помнившим бы]лую госпожу Руджину, в юношеском лице это меша]ло. Иногда даже казалось, что при взгляде на него можно по ошибке разволноваться, так же как в свое время мы возбуждались, глядя на его мать. А потом вдруг Гргур внезапно покрупнел, у него появились усики, сам он весь оброс волосами, спина между лопатками стала шире, и он начал носить шинель по моде того послевоенного времени, которая теперь возвращается. Раньше нас эту перемену в нем заме]тили наши одноклассницы.
Ответа на этот вопрос не было, нельзя было не заметить, что у госпожи Руджины прекрасные длин]ные волосы, которые она иногда убирала за пояс юбки, а иногда укладывала одним движением головы, причем благодаря этому короткому и легкому усилию вся ее фигура как-то подбиралась. В такие моменты она закусывала губу, а когда перекидывала волосы с одного плеча на другое, казалось, что половина ее тела остается совершенно обнаженной, потому что в этом движении можно было увидеть и оценить всю ее целиком и ноги, которые, опираясь на пальцы, несли на себе тяжесть ее красоты, и гибкую талию, и плечи, и грудь, свободно колыхавшуюся под лег]кими полотняными покровами. В такие моменты гла]за мужчин были прикованы к ней, а женщины за эти, как они считали, вычурные движения головой госпожу Руджину ненавидели. Иногда она надева]ла платья с глубоким вырезом, который заполняла своими волосами, что привлекало внимание окружа]ющих и вызывало у них изумление, а седьмой класс нашей гимназии в полном составе постоянно видел маму Гргура во сне... Теперь она очень изменилась. Муж умер, оставив ей сына, красота исчезла, волосы, отяжелевшие и седые, начали изменять ей, так что пришлось их укоротить, и от прошлого, помимо ее воли, осталось только то самое, свойственное лишь ей, движение головы, которое делало ее похожей на встряхивающую гривой молодую кобылицу. И хотя сейчас оно было бессмысленным и ненужным, она по-прежнему ждала, что оно привлечет к ней взгляды окружающих.
И что он в ней нашел? спрашивали они. Неужели не видит, что она волосы утюгом гладит?
Таким образом, мне досталась роль судьи в этом грамматическом споре. Для того чтобы я смог судить, насколько точно употреблена форма глагола, мне опи]сали один случай, исход которого был мне неизве]стен, хотя его участников я знал давно и очень хо]рошо. Антоние Тезалович, отец Гргура, в свое вре]мя считался самым интересным мужчиной в городе. У него был маленький рот, размером не больше гла]за, а над ним усики, похожие на бровь. Женщины, которые постоянно курсировали вокруг него и то и дело заплывали в его жизнь, были в полном отчая]нии, когда он наконец успокоился в браке с дочерью одной из своих поклонниц.
А почему, собственно, была? заметил вдруг один из присутствовавших. Она же жива, так что нельзя сказать была .
Мы сидели внизу в Москве за холодным столи]ком над мраморным полом, словно в ванной комнате. Поверхность стола была липкой, и стакан, если его подвинуть, не скользил, как обычно, а двигался за]пинаясь. Мы следили за дождем, который одновре]менно присутствовал и глубоко в слухе каждого из нас, и на всех стеклянных стенах кафе. На улице дождь стекал по веткам вытянувшихся в шеренгу лип и распространял слабый запах чая от простуды и детства. Мы ждали, когда он закончится, и от нечего делать болтали. Разговор вертелся вокруг того, какой красивой была мать нашего товарища по школе Гргура Тезаловича.
ОТГЛАЖЕННЫЕ ВОЛОСЫ
book_publisher: 'Амфора'
book_name: 'Разноцветные глаза: Рассказы и новеллы',
book_author: 'Павич Милорад',
Кол-во страниц: 380ISBN: 978-5-367-01907-0Издательство: Амфора
Дата издания: 05.2011Формат: 84х108 1/32Вид: Суперобложка
Серия: Милорад Павич
Ясмина Михайлович
"Структуру рассказов Павича можно условно сравнить с компьютерной видеоигрой. В них пространство с виду не ограничено, так что создается иллюзия бесконечности. Переходом с уровня на уровень, вперед-назад, влево-вправо решаются загадки и собираются сведения, чтобы из мозаики получилось целое, а это могут лишь мастера игры."
"По всем его книгам кочует известный внимательному читателю набор кодов. Мы легко узнаем любимые автором метафоры, сюжетные ходы, персонажей, ситуации, слова и положения. Дело в том, что канон Павича текучая совокупность всех текстов. У него ничто не стояло на своем место вечно. Тасуя эпизоды и детали, он постоянно пробовал их в новом окружении, перенося в другой опус, а иногда и в другой род литературы. "
В этой книге читателя ожидает знакомство с малыми жанрами в творчестве знаменитого сербского прозаика. Излюбленные темы рассказов и новелл Милорада Павича любовь и смерть,загадочные происшествия и невероятные совпадения, игра случая или судьбы, таинственные сны словом, все то, что существует на грани реального и магического.
"Разноцветные глаза: Рассказы и новеллы", Павич Милорад - Издательство Амфора ЧИТАТЬ-МОДНО!
Комментариев нет:
Отправить комментарий